Наши специальные корреспонденты передают с места трагедии
Сегодняшний день знаменует печальную годовщину – 14 лет с момента авиационной катастрофы, которая потрясла Ярославль и весь спортивный мир. В тот трагический день оборвались жизни игроков и тренерского штаба хоккейной команды «Локомотив». Давайте вновь вспомним события той страшной трагедии, которая оставила глубокий след в сердцах людей.
Город Ярославль погружен в скорбь и траур. Шарфы с символикой «Локомотива» видны повсюду: они развеваются на автомобилях, их несут в руках, они украшают витрины магазинов, словно безмолвные знаки безмерной потери.
После катастрофы Ярославль провел бессонную ночь. Тысячи преданных болельщиков собрались у ледовой арены, превратив её ступени в море свечей и горы цветов. Мальчишки в майках с именами своих кумиров отчаянно скандировали: «Гена Чурилов — жив!», «Лив Стефан — жив!», «Ваня Ткаченко — жив!», отказываясь верить в случившееся.
Молодые, талантливые и сильные, они сияли на льду, неоднократно поднимаясь на пьедесталы. Однако им не суждено было подняться в небо. До самого конца они оставались единой командой, легендарным ярославским «Локомотивом».
В ту ночь после катастрофы казалось, что весь Ярославль собрался у Дворца спорта «Арена». Цветочные магазины опустели. Стены были увешаны плакатами со словами «Простите нас!» и «Навсегда с вами!», а на расстеленных флагах лежали майки с номерами погибших игроков. Борис, житель Ярославля, делится своими чувствами: «Под 38-м номером играл Демитра. Вы не поверите, каждые полчаса я разглаживаю его толстовку, а она словно сжимается, собираясь в комок, будто его душа всё ещё здесь, жива. Ребята не хотят нас покидать, не хотят прощаться… Слишком рано, они были такими молодыми».
К двум часам ночи из здания арены выходили женщины. Они курили, но никто не спешил расходиться. Администратор Тамара рассказывает: «Мы работаем в „Арене“, многих игроков знали ещё мальчишками, кормили их пирожками после тренировок, ругали за неопрятность. Сейчас не находим себе места — „Арена“ осиротела. А нам даже некогда их помянуть — начальство твердит: „Пока идёт форум — ни на что не отвлекаемся, работаем, достойно обслуживаем гостей…“»
Мировой политический форум, проходивший в Ярославле в эти дни, отошел на второй план. Около сотни зарубежных СМИ теперь передавали репортажи о трагедии хоккейной команды. Из уст иностранных корреспондентов часто звучали вопросы: «Зачем канадцам, чехам нужно было ехать в эту Россию, чтобы погибнуть?» Они также недоумевали: «Неужели здесь платили настолько много, что страна не могла предоставить хоккейным звёздам нормальный самолёт, а не устаревшую машину?» Ответить на эти вопросы было нечего.
Болельщики, собравшиеся у арены, пили за упокой ушедших, вспоминая каждого. Особенно горько вспоминали Руслана Салея, белорусского хоккеиста, который должен был встречать команду в Минске. Он планировал вылететь домой раньше, чтобы навестить родных, но в последний момент решил лететь вместе с товарищами по команде. Также вспоминали и тех, кому чудом удалось избежать трагедии: молодого нападающего «Локомотива» Максима Зюзякина, которому было всего 20 лет, и финского тренера вратарей Йорма Валтонена. Они остались в Ярославле, не попав на злополучный рейс. Польский журналист Збигнев, стоящий рядом, заметил: «У нас о таких говорят: родились с серебряной ложкой во рту».
Фанаты «Локо», не ища виновных, обсуждали проходящий в городе форум, считая эту суету неуместной. Многие горожане были убеждены, что если бы мероприятие проводилось в другом месте, матч с минским «Динамо» состоялся бы в Ярославле, ведь здесь в 2000 году был построен великолепный дворец «Арена». «Три года подряд в сентябре проходит этот саммит, и три года подряд наш «Локомотив» вынужден играть на выезде», — сокрушались болельщики. «Но так хотел наш губернатор — форум был нужен, чтобы мир узнал о провинциальном Ярославле. Теперь, увы, весь мир о нём узнал…»
Место падения: Проклятая земля Туношны
Посёлок Туношна ещё никогда не видел такого количества людей. Опечаленные жители с цветами пытались пробиться к месту катастрофы, но каждый переулок круглосуточно охранялся полицейскими патрулями. «Сразу после случившегося все силы были брошены сюда, мы даже переодеться не успели», — разводят руками полицейские в парадной форме, ссылаясь на продолжающийся форум. В оцеплении находились все, от рядовых лейтенантов до полковников. «Дана команда никого не подпускать близко к месту трагедии. В среду сюда приезжали родственники погибших, пытались прорваться, но их тоже не пустили. Приказ есть приказ… Да и что там сейчас смотреть. Ребят буквально разорвало на части».
В разгар ночи единственная придорожная столовая, обычно закрывавшаяся в пять вечера, работала круглосуточно с момента трагедии. Повариха Анжела рассказывала: «За первые полдня мы накормили более 200 человек — сотрудников МЧС, полиции, ДПС, ОМОНа, следователей. Денег с них мы не берём, нам сказали, что государство всё оплатит». Силовики передавали, что один из двух выживших был в сознании, бредил и кричал: «Передай пас Ваньке!»
«Когда мы увидели столб огня на окраине села, сразу подумали, что беда произошла там, где река Туношка (или Туношонка) впадает в Волгу», — рассказывали местные жители. «Это наш „бермудский треугольник“, здесь издревле люди тонут. Старики считают это место проклятым». По рассказам старожилов, перед войной местный парторг, борясь с религией, сбросил в воду несколько икон. Впоследствии он сам погиб на фронте, а вся его семья тоже ушла из жизни, не оставив ни единой кровиночки. В этом районе располагался военный аэродром, и здесь уже разбивался истребитель; пилоты погибли, не успев катапультироваться. Их вдовы долго носили траур по посёлку.
Сейчас отец Владимир в восстановленном храме не спит всю ночь. Над Волгой в тумане разносится далёкий колокольный звон. У освещённой церкви стоит полицейский УАЗ. У алтаря молятся священник и три десятка прихожан. Во дворе — поклонный крест, у его подножия — свечи и горы цветов. На ступенях сидят молодые люди, перекидывая шайбы из рук в руки. «Мы сами хоккеисты», — говорит Михаил. «Многих погибших ребят из команды «Локомотива» мы знали лично, вместе тренировались, встречались на турнирах». Михаил — капитан хоккейной команды посёлка Туношна. Хоккей настолько популярен в Ярославской области, что даже в маленьких сёлах и городках есть хоккейные площадки, и мальчишки с трёх-четырёх лет уже уверенно стоят на коньках. «Чтобы собрать такой сильный состав „Локомотива“, потребовались годы», — продолжает он. «Отбор в основной состав был крайне жёстким». По словам Михаила, в Минск на матч летели не только основные игроки. Чтобы поддержать команду, взяли несколько юных хоккеистов из молодёжного состава «Локо», которым было по 19–20 лет. «От таких предложений не отказываются, любой молодой игрок считал за счастье посидеть на скамейке рядом со своими кумирами», — добавил он.
Зажигая свечу у креста, Михаил произносит: «За Юру Урычева! За прекрасного защитника! Он мог бы не лететь на этот матч. Юра был травмирован и дисквалифицирован на пять игр, но всё равно решил быть рядом с командой. Родители гордились сыном, который самостоятельно пробился в основной состав. Однако они настояли, чтобы он поступил в педагогический вуз. Мы разговаривали с ним незадолго до рокового полёта, и на мой вопрос об учёбе он отмахнулся: „Какая учёба! Ты о чём! Меня в „основу“ взяли!“… Урычев был вне себя от счастья. Ему ведь только что исполнилось 20 лет».
«Все мы ходим под Богом», — произнёс вышедший на крыльцо отец Владимир. «Жесток твой Бог», — резко ответил Семен, напарник Михаила. «Почему он забрал Андрея Валерьевича Зимина, врача команды? Он 13 лет ставил на ноги покалеченных ребят, был словно семейный доктор, лечил не только игроков, но и их жён, детей. Почему не пощадил массажиста Сашу Беляева? У него ведь были поистине золотые руки».
«Сейчас по всему миру говорят, что наберут новый состав „Локомотива“ из сильнейших действующих игроков других команд. Это миф. Такой команды, как была, больше не будет», — продолжил Семен.
В истории «Локомотива» был ещё один момент, который недавно вызывал горечь у болельщиков. Сейчас же на него смотрят иначе. Речь идёт о двух прославленных хоккеистах, Алексее Васильеве и Сергее Жукове, которые 20 лет играли за ярославскую команду. В прошлом году их «списали» из-за возраста. «Они, конечно, сильно переживали. Ведь столько лет отдали любимой команде. И хотя им было уже за 30, оба находились в прекрасной форме. Болельщики были расстроены, когда узнали, что кумиров не взяли в основной состав „Локо“, и даже планировали митинг протеста. Теперь же мы смотрим на это по-другому. Судьба отвела их, подарила им годы жизни, пусть и без хоккея».
Дача Алексея Васильева находится прямо на островке, близ речки, куда упала часть самолёта Як-42. В тот трагический день Алексей был дома и видел гибель команды своими глазами. «Сельские жители хорошо знают Лешу, но никто из них не решился подойти к нему с соболезнованиями», — добавляют ребята. «Говорят, Васильев уже второй день не выходит из дома, не включает ни радио, ни телевизор».
Надежда на спасение: «Живи, Саша, борись!»
Областная больница имени Соловьева, известная как Соловьёвка, стала местом надежды. Сюда, в реанимационное отделение, были доставлены выжившие в катастрофе: нападающий «Локомотива» Александр Галимов и бортинженер Александр Сизов. В полночь сотни людей со свечами в руках собрались под окнами больничного комплекса. «Живи, Сашка, борись, ты сильный, ты сможешь!» — восклицал крепкий парень. Перед тремя тускло освещёнными окнами реанимации, размазывая слёзы по лицам, неумело молились мальчишки в шарфах «Локомотива». Вдруг они вполголоса начали скандировать: «Саша, Саша!», веря, что смогут передать своему кумиру свою энергию и силу. У дерева, отгородившись капюшоном от мира, стояла девушка, покачиваясь и сжимая в руках хоккейную майку. Мужчина, тяжело стуча кулаками по кирпичной стене, повторял: «Ну почему они? Почему ушли лучшие из лучших?» Вышедший на крыльцо доктор кратко сообщил о состоянии пострадавших. У Александра Галимова — 90% ожогов тела, а также ожоги гортани и трахеи. Его состояние оставалось крайне тяжёлым. У бортинженера Александра Сизова диагностировали внутренние переломы костей таза, ушиб левого лёгкого и почки.
Если у болельщиков у реанимации ещё теплилась надежда, то тех, кто направлялся к моргу, ожидала лишь процедура опознания. Две пожилые женщины с трудом решались войти в тёмный проём здания, пытаясь оттянуть неизбежное. Врач и психолог МЧС терпеливо ждали. Обнявшись, они всё же переступили порог тяжёлой, обшарпанной двери. А вернулись оттуда с опустошёнными глазами, на подкосившихся, словно ватных ногах. Женщина, чей платок съехал на плечи, теребила подругу: «Валя, он же был метр девяносто, почему теперь он как семиклассник?» Подруга гладила её руку, тихо говоря: «Ему уже там хорошо, Любочка».
Судмедэксперт, вышедший на заднее крыльцо покурить, объяснил: «Керосин воспламенился при столкновении самолёта с землёй. Многие тела в горящей топливной смеси при высокой температуре буквально сварились, уменьшившись вдвое». Седовласый специалист признался, что повидал многое в своей жизни, но его пробил озноб, когда в шесть вечера опознавали первого погибшего хоккеиста — Марата Калимулина. Сильные, крепкие мужчины не могли сдержать глубокого, животного рычания. В этом долгом, нечеловеческом стоне слились отчаяние, ярость на судьбу и осознание невозможности что-либо изменить.
При падении самолёт раскололся на части. Носовая часть оказалась в воде, а часть фюзеляжа отбросило на остров. Врачи, доставлявшие тела в морг на машинах скорой помощи, рассказывали о жутком месиве из тел людей, обломков кресел и кусков обшивки самолёта. Спасатели, подняв массивную часть корпуса, надеялись найти ещё восемь тел пассажиров. Врачи вспоминали, как на обугленной земле нашли живого бортинженера Александра Сизова. На вопрос: «Сколько вас было?» — он лишь качал головой. Уже в приёмном покое, находясь в бреду, он просил доктора не отпускать его руки. Некоторые тела сильно обгорели, но были и такие, которые сидели в креслах, словно спящие, без видимых внешних повреждений. Тренера «Локомотива» Брэда Маккриммона опознали по кредитным картам в кармане, а хоккеиста Карела Рахунека — по его характерной бородке, которую он всегда носил. «Они для нас навсегда останутся ярославцами», — говорит санитар Сергей, много лет болеющий за «Локомотив».
На учебно-спортивной базе «Локомотива» в посёлке Брагино приспущены флаги. Обычно здесь царило оживление, но сегодня — мёртвая тишина. В комнатах, где жили игроки, на стульях остались их рубашки, на тумбочках — книги с закладками. «Закупили картошку, мясо, но зачем это теперь, если ребят больше нет?» — с горечью разводит руками вахтёрша. «Я, наверное, уйду отсюда — невыносимо находиться в этих стенах, смотреть на фотографии наших мальчишек».
В конференц-зале, где за день до вылета хоккеисты «Локомотива» обсуждали предстоящую игру, теперь сидят их близкие — матери, отцы… На столе бутылки воды и успокоительное. Они смотрят в одну точку, их эмоции иссякли, всё было выплакано у морга. К доске прикреплён необычный рисунок. Обычно тренер схематично изображал на листе позиции игроков. Сейчас на ватмане чёрным фломастером нарисованы человечки, стоящие парами — точно так же, как ребята сидели в самолёте — и множество символов. А также слова, вложенные в уста нарисованных игроков: «рука», «не смотрю», «умер»… И рядом — «Победа».
Родители и родственники не могли без слёз смотреть на этот пророческий плакат с расстановкой сил на хоккейной площадке. Они разошлись по комнатам, где жили их сыновья и братья, где когда-то эти молодые люди были счастливы.
