18-летняя девушка, которая, по ее словам, неожиданно родила в туалете аэропорта Антальи, теперь борется за возвращение своей девятимесячной дочери от опекунов в России.
«Я и не подозревала, что рожаю», — утверждает 18-летняя Екатерина Бурнашкина, которая в июле этого года была полностью оправдана турецким судом. После возвращения на родину молодая мать теперь намерена бороться за право воспитывать свою дочь в России.
«Я собираюсь вернуть свою дочь домой, и мои родители полностью поддерживают это решение», — заявляет Екатерина. В октябре прошлого года она родила в туалете в Анталье, а уже в июле текущего года турецкий суд полностью снял с нее все обвинения, признав ее невиновной. Девушка находится в России уже две недели, будучи полностью свободной.
Главная цель Екатерины после возвращения в Россию — забрать свою подросшую 9-месячную дочь Николь, которая также сейчас находится на территории Российской Федерации, у временных опекунов.
Имя дочери дала сама Екатерина, но это, по ее словам, было единственное, что ей позволили сделать.
Николь живет с временными опекунами, которые инициировали судебный процесс о лишении Екатерины родительских прав и взыскании с нее алиментов.
Первое судебное заседание уже состоялось, второе назначено на середину августа. Все слушания проходят в закрытом режиме, поскольку дело касается несовершеннолетнего ребенка.
Однако эта история намного сложнее и запутаннее, чем кажется на первый взгляд. Екатерина настаивает, что не подозревала о своей глубокой беременности. В качестве доказательства она предъявляет документы турецкой страховой компании, выданные за день до родов, где у нее указаны подозрения на проблемы с желудком.
«Моя фигура всегда склонна к колебаниям веса, поэтому я не заметила значительных изменений в своем теле», — объясняет девушка, демонстрируя фотографии за последний и позапрошлый годы. На снимках, по признанию автора, Екатерина действительно выглядит так, словно находится на последних месяцах беременности.
«Я регулярно посещала врачей, — продолжает Екатерина. — Например, менее чем за полгода до родов я прошла полное медицинское обследование. В моей личной медицинской книжке есть запись гинеколога, подтверждающая отсутствие беременности, хотя на тот момент у меня было уже более трех месяцев беременности. Это было в середине июля 2024 года.»
— Как вы себя чувствовали во время пребывания в Турции?
— Мы прибыли в Анталью 5 октября. Изначально я чувствовала себя хорошо, посещала аквапарк, пробовала непривычную острую пищу. Однако затем мое самочувствие ухудшилось. Мы с мамой немедленно обратились в страховую компанию, где мне предположительно диагностировали проблемы с желудком. Это произошло за два дня до родов. Мне ввели какое-то лекарство внутривенно и отпустили. И тогда никто не заподозрил беременность.
— Тем не менее, кто-нибудь все же понял, что вы находитесь в процессе родов?
— Абсолютно нет, до самого последнего момента. Я сдавала багаж, когда почувствовала себя очень плохо, и решила, что у меня начинаются критические дни, хотя на самом деле это уже были потуги… Но я и не догадалась об этом. Когда ребенок родился в туалете, я, конечно, пришла в ужас. Все, что писали СМИ о том, что я якобы пыталась утопить ребенка — это их домыслы, им же нужно было что-то написать… Как будто они были рядом со мной. Мне было невероятно страшно. Такое нужно пережить, чтобы понять. Мама вообще не знала о родах до того момента, как нас начали арестовывать. Нас доставили в прокуратуру, где присутствовала переводчица и две молодые адвокатессы, Айша и Бейза. Они очень активно меня защищали, поддерживали и переживали за меня. Затем нас с мамой отправили в местный следственный изолятор. Я была в полном неведении, что нас ждет, кто будет нас кормить и поить. Это был настоящий кошмар.
— За чей счет вы содержались в заключении все эти месяцы?
— Мы вынуждены были сами зарабатывать, поскольку перевод денег из России в Турцию был крайне затруднен. Отец делал все возможное, но это не решало всех проблем. Мы получали средства, убирая камеры и туалеты, что было довольно тяжело. В нашей камере находилось восемь человек. Я постоянно ощущала желание плакать. Иностранцев в Турции не содержат в местах лишения свободы просто так. Ситуацию усугубляло отсутствие у нас официального вида на жительство, что ставило нас в нелегальное положение. Маму освободили значительно раньше, и она вернулась в Россию в декабре, а я опасалась, что останусь там как минимум на 15 лет, поскольку «желтая пресса» активно писала об этом огромном сроке.
— Вы действительно верили в возможность такого длительного срока заключения?
— Я не была уверена. Но мои мысли были не только о себе, но и о дочери. Я боялась, что никогда не смогу ее увидеть. Только один раз мне удалось взглянуть на ее фотографии во время судебного заседания. Мне казалось, что после такого общественного резонанса суд не осмелится вынести столь мягкий приговор, а тем более оправдать меня. Сначала меня обвиняли в попытке утопить дочь в унитазе, затем — в оставлении ее в опасности. Все эти обвинения мне приходилось выслушивать, и мои сокамерницы тоже были свидетелями этого. Николь провела долгие месяцы в доме малютки в Анталье, и я очень боялась, что не увижу ее снова. Тем не менее, удалось доказать, что я действительно не знала о своей беременности и не подозревала о скорых родах.
— Как вы считаете, почему вам поверили, учитывая, что это произошло в мусульманской стране, где отношение к женщинам может быть довольно строгим?
— Причина в том, что у меня было множество документов, подтверждающих мое обращение в страховую компанию накануне родов, где мне был поставлен совершенно иной диагноз. Что касается испуга, когда ребенок появился на свет в туалете, то любой человек в такой ситуации испытал бы подобный шок.
— В России многие не верят в ваше незнание о беременности и осуждают за произошедшее.
— Я очень опасалась как окончательного приговора в Турции, так и того, что не смогу быстро вернуться домой. Мне кажется, если бы подобное произошло в России, исход мог бы быть иным. Сейчас, безусловно, меня пугает перспектива того, что Николь мне не вернут. Что все, что я смогу дать своему ребенку, — это только ее имя. Мои родители незамедлительно обратились в органы опеки, выразив готовность взять Нику к себе. Если даже мне по каким-либо причинам не смогут передать дочь, мои мама и папа обеспечены, у них есть собственное жилье, а также кроватка и коляска для девочки. Нет никаких оснований для того, чтобы Николь жила с чужими людьми, если она не может быть со мной. Однако им был выдвинут целый ряд требований, без выполнения которых Нику им не отдадут. Например, моя мама должна пройти Школу приемных родителей (ШПР), иначе она не имеет права воспитывать свою родную внучку. Мои родители готовы соблюсти все эти правила, лишь бы Николь оставалась с нами. Парадокс в том, что в далекой Турции к моим аргументам прислушались и мне поверили, а здесь, у нас, предлагается отдать ребенка, у которого есть мать, бабушка и дедушка, в приемную семью, и это считается нормой.
